Категория: Журнал псибрифинг
Просмотров: 2403

PsyBrifZdorov

 

 

 


 

 

 

Телевизор влияет на эмоции ребенка и портит его здоровье ( иследование аммериканское но россия в этом плане с такимже минтолитетом)

Как выяснили американские ученые, в тех семьях, где телевизор включен постоянно, малышам достается как минимум на 20 % меньше родительского внимания по сравнению с семьями, не увлекающимися просмотром телепередач.

Как утверждают психологи, треть американских малышей живет в домах, где постоянно работает телевизор. Родители могут оставить его включенным для фона и уйти в другую комнату. При этом данный «фон», как выяснилось, вовсе не безобиден.

Ранее калифорнийскими психологами было продемонстрировано, что включенный телевизор отвлекает от игр самого малыша, даже если он в силу своего возраста и не может понять смысла передачи. Кроме того, еще одно исследование показало, что развитие Интернета тоже привело к уменьшению времени, затрачиваемого родителями на общение с детьми: в семьях, где доступ к Сети есть практически у каждого, совместный досуг если не становится редкостью, то существенно сокращается.

Исследователи из Массачусетского университета решили проверить широко распространенное мнение о вреде работающего в «фоновом режиме» телевизора экспериментально.

Проведенные после эксперимента с участием полусотни родителей с малышами в возрасте от года до трех подтвердили расхожее мнение о том, что телевизор действительно отвлекает родителей: там, где на экране шла популярная передача, к детям обращались в среднем на 20 % реже. И как считают ученые, их исследование опровергает предположение о безвредности телевизора для детей.

Более того, выяснилось также, что чем дольше ребенок смотрит ТВ, тем выше у него кровяное давление. У детей, которые ежедневно сидят перед телеэкраном от 90 до 330 минут, как систолическое, так и диастолическое давление на 5–7 единиц выше, чем у тех, кто проводит за просмотром телепередач менее получаса в день.

 


 

 

Офис болеет. Причины сгорания — эмоциональная перегрузка и повышенная ответственность. Фото А. Искрицкой

«Знаешь, я была у психолога, он сказал, что у меня синдром эмоционального выгорания, и порекомендовал сменить работу», — сказала мне несколько месяцев назад коллега. Через какое-то время в редакции ее уже не было — спасая здоровье, журналистка последовала совету психолога.

Перед уходом я успел выпытать у сотрудницы признаки этого состояния. «Стала раздражительной, не могу сосредоточиться, выполняю работу сугубо по шаблону, — рассказала она мне тогда. — Непонятно откуда в душе постоянная тревога, апатия и беспомощность, ощущение изоляции от окружающего мира. Ничего не радует». Наблюдая за знакомыми и общаясь с ними, я поневоле прикладывал на них этот диагностический шаблон, и мне показалось, что под его описание подпадают почти все. Чтобы узнать, насколько оправданы подозрения, я отправился к психологу. «Статистику этого состояния никто не ведет, но, по моим личным наблюдениям, синдром эмоционального выгорания за последнее время чрезвычайно вырос. Масштаб проблемы позволяет говорить о ней как об индивидуальной болезни, так и о болезни целого общества», — подтвердил подозрения Евгений Воронков, руководитель Центра психиатрии, психотерапии и практической психологии. Специалист рассказал о причинах и признаках этой проблемы и посоветовал, как ее избежать.

В ЧЕМ ПРИЧИНА? Синдром эмоционального выгорания — то состояние душевного и физического истощения, возникающее исключительно на почве работы. Отсюда и его второе название — синдром профессионального выгорания. Корень бед — в избытке общения «чисто по работе» (т.н. коммуникативная перегрузка), эмоционально напряженных условиях труда, например повышенной ответственности, ненормированном рабочем дне, постоянной неопределенности насчет рабочих планов и при этом отсутствии достойного финансового и морального вознаграждения за весь этот «собачий труд». Свою лепту вносят и чисто организационные «профвредности»: скученность коллектива и отсутствие своего угла, а также субъективные факторы, например, такие как отсутствие взаимопонимания со своим руководителем и коллегами.

В результате полного «погружения» в работу совсем не остается времени на себя. И чем меньше человек обращает внимание на свои чувства и переживания, тем больше «кричит» его душа. А чем дольше она «кричит», тем ближе к болезни.

КАК ЭТО ПРОЯВЛЯЕТСЯ. В своем развитии синдром эмоционального выгорания проходит четыре стадии. Первая — «медовый месяц». Человек очень доволен работой, заданиями, но со временем интерес к этому начинает угасать. Вторая — «недостаток топлива». Возникают усталость, апатия, проблемы со сном, интерес к труду теряется еще больше, человек начинает чаще опаздывать на работу. Третья стадия — переход процесса в хроническую форму. Человек постоянно не успевает выполнить свою работу, раздражен, ощущает себя загнанным в угол. Часто на этой стадии появляются вредные привычки, в худшую сторону меняется характер (возникает хамство, холодность и др.), отношения с людьми становятся шаблонными. Организм начинает испытывать так называемый синдром хронической усталости. Четвертая стадия — кризисная. В этот период у человека появляются серьезные психосоматические заболевания: гипертоническая болезнь, язва, астма, дерматиты, в запущенных случаях — рак.

ГРУППА РИСКА

1. Врачи

2. Психологи

3. Педагоги

4. Менеджеры по персоналу

5. Работники силовых ведомств

6. Чиновники

7. Любые профессии, связанные с частыми командировками, особенно в разные часовые пояса

8. Представители сферы обслуживания, находящиеся в ситуации беспрерывного общения с клиентами, например продавцы товаров широкого потребления

КАК НЕ ВЫГОРЕТЬ НА РАБОТЕ

Консультируйтесь с психологом. Перед выбором профессии и места работы консультируйтесь с профпсихологом. Он определит, подходят ли они вам, и предупредит о вероятных сложностях, с которыми вы сможете столкнуться на избранном пути.

Самовыражайтесь. Нет лучшей профилактики синдрома эмоционального выгорания, чем занятия, где вы выражаете свое «я». Люди, работа которых связана с самовыражением (например, артисты), практически не страдают этим расстройством. Если возможности, скажем, попеть или поиграть в шахматы в коллективе нет, то хотя бы чаще делитесь друг с другом свежими и интересными впечатлениями своего досуга, не держите их в себе.

Берите тайм-ауты. Если вы ощущаете информационную перегрузку, уединитесь на 30—40 минут. Только так вы сможете полностью осмыслить полученную информацию. Подойдет укромный уголок или, если его на работе нет, прогулка на свежем воздухе в одиночку.

Создавайте группы по интересам. Один из лучших способов противостояния выгоранию — групповое общение с такими же специалистами, как и вы, но с других мест работы. Группа должна быть не менее пяти человек. В их кругу можно легко выговорить свои профессиональные проблемы, посмеяться над ними, и в конце концов может оказаться, что в сравнении с другими у вас все не так уж плохо. Встречаться достаточно раз в неделю.

Получите дополнительное образование. Если на вашей работе есть возможность пойти на курсы переквалификации, не упускайте ее: когда человек долго, не отвлекаясь, работает на одном месте, то будь он хоть критичным и умным психиатром, уже за 7—8 лет у него самого могут возникнуть проблемы с психикой. Причем чем курсы дольше, тем это лучше для здоровья. Идеально, чтобы дополнительное образование длилось не менее полугода.

Задвигайте стул в конце дня. Будьте профессионалом только на работе — не уносите рабочие переживания домой, чтобы они не «сжигали» ваше драгоценное личное время. Для этого поможет простой ритуал: закончив работу, задвиньте стул в стол, закройте дверь и скажите: «Все, я уже не… врач… педагог» или кто вы там по профессии. И дальше будьте самим собой.

Поддерживайте себя в хорошей физической форме. Между состоянием тела и разумом существует тесная связь: чем больше вы тренируете свое тело, тем крепче становятся и нервы. То, на что на работе ранимо отреагирует физически слабый человек, для крепкого зачастую лишь послужит поводом для шутки.

В конце концов, смените работу. Если возможности следовать предыдущим советам нет и вы хотите сохранить здоровье, то другого выхода, кроме смены работы, нет.

Если идете на новую работу, продиагностируйте ее. Поинтересуйтесь, характерна ли для нового места работы высокая текучесть кадров. Если да, то задумайтесь, стоит ли туда идти: сильная текучка — первый признак синдрома эмоционального выгорания целой организации. Такая работа может запросто обернуться для вас потерей времени и здоровья. Кроме того, разузнайте об организации рабочего процесса. Отдавайте предпочтение той работе, где можно планировать его по своему усмотрению, например, «три дня работаю — день отдыхаю». Ну и, конечно, нужно четко представлять свои цели и видеть перспективу их реализации на этой работе.

 


 

Выявлен отдел мозга, отвечающий за эмоциональную составляющую морально-этических оценок

Некоторые отделы мозга, так или иначе связанные с эмоциями: 1 — орбитофронтальная кора, 2 — латеральная префронтальная кора, 3 — вентромедиальная префронтальная кора, 4 — лимбическая система. (Рис с сайта thebrain.mcgill.ca)

Некоторые отделы мозга, так или иначе связанные с эмоциями: 1 — орбитофронтальная кора, 2 — латеральная префронтальная кора, 3 — вентромедиальная префронтальная кора, 4 — лимбическая система. (Рис с сайта thebrain.mcgill.ca)

Американские психологи обнаружили, что пациенты с двусторонними повреждениями вентромедиальной префронтальной коры при решении сложных моральных дилемм руководствуются только рассудком, тогда как у здоровых людей важную роль при этом играют эмоции. В воображаемых ситуациях исследованные пациенты не видят разницы между убийством, совершаемым заочно (например, путем нажатия кнопки), и собственноручным, тогда как здоровым людям разница представляется огромной. Прекрасно различая добро и зло на сознательном уровне, такие пациенты не способны к сопереживанию и никогда не испытывают чувства вины.

Эрик Кандел, получивший в 2000 году Нобелевскую премию за исследования молекулярных механизмов памяти, в юности увлекался психоанализом и стал нейробиологом в надежде выяснить, в каких отделах мозга локализуются фрейдовские «эго», «суперэго» и «ид» (что ему, впрочем, не удалось). Полвека назад подобные мечтания казались наивными, однако сегодня нейробиологи вплотную подошли к выявлению биологических основ самых сложных аспектов человеческой психики.

Статья американских психологов и нейробиологов, опубликованная в последнем номере журнала Nature, сообщает о важном успехе в деле изучения материальной природы морали и нравственности, то есть того аспекта психики, который Зигмунд Фрейд называл «суперэго» (сверх-я). Фрейд считал, что суперэго функционирует в значительной мере бессознательно и, как выясняется, был совершенно прав.

Традиционно считалось, что мораль и нравственность проистекают из здравого осознания принятых в обществе норм поведения, из выученных в детстве понятий о добре и зле. Однако в последние годы получен ряд фактов, свидетельствующих о том, что моральные оценки имеют не только рациональную, но и эмоциональную природу. Например, различные нарушения в эмоциональной сфере часто сопровождаются изменениями представлений о морали; при решении задач, связанных с моральными оценками, возбуждаются отделы мозга, отвечающие за эмоции; наконец, поведенческие эксперименты показывают, что отношение людей к различным моральным дилеммам сильно зависит от эмоционального состояния. Впрочем, до сих пор никому не удавалось экспериментально показать, что какая-то область мозга, специализирующаяся на эмоциях, действительно необходима для формирования «нормальных» суждений о морали.

Авторы статьи исследовали шестерых пациентов, которые в зрелом возрасте получили двусторонние повреждения вентромедиальной префронтальной коры (ВМПК). Известно, что этот отдел мозга осуществляет эмоциональную оценку поступающей в мозг сенсорной информации, особенно той, что имеет «социальную» окраску. ВМПК также регулирует эмоциональные реакции организма (например, учащение пульса при виде фотографии, изображающей чьи-то страдания).

Пациенты были тщательно обследованы квалифицированными психологами и невропатологами, причем обследование проводилось «вслепую»: врачи не знали, какие научные идеи будут проверяться на основе их заключений. Оказалось, что у всех шестерых сохранен нормальный уровень интеллекта (IQ от 80 до 143), память и эмоциональный фон (то есть не выявлено каких-либо патологических колебаний настроения). Однако у них оказалась резко понижена способность к сочувствию. Например, они почти не реагировали (на физиологическом уровне) на «эмоционально нагруженные» картинки, изображающие различные катастрофы, покалеченных людей и т. п. Более того, все шесть пациентов, как выяснилось, практически не способны чувствовать смущение, стыд и чувство вины. При этом на сознательном уровне они отлично понимают, что хорошо, а что плохо, то есть принятые общественные и моральные нормы поведения им хорошо известны.

Затем испытуемым предлагали вынести свое суждение по поводу различных воображаемых ситуаций. Ситуаций было всего 50, и они делились на три группы: «внеморальные», «моральные безличные» и «моральные личные».

Ситуации из первой группы не требуют разрешения каких-либо конфликтов между разумом и эмоциями. Вот пример такой ситуации: «Вы купили в магазине несколько горшков с цветами, но в багажник вашей машины они все не помещаются. Совершите ли вы два рейса, чтобы не испачкать дорогую обивку заднего сиденья?»

Ситуации из второй группы затрагивают мораль и эмоции, но не вызывают сильного внутреннего конфликта между утилитарными соображениями (как добиться максимального «совокупного блага») и эмоциональными ограничениями или запретами. Пример: «Вы дежурите в больнице. Из-за аварии в вентиляционную систему попал ядовитый газ. Если вы ничего не предпримете, газ попадет в палату с тремя пациентами и убьет их. Единственный способ их спасти — это повернуть особый рычаг, который направит ядовитый газ в палату, где лежит только один пациент. Он погибнет, зато те трое будут спасены. Повернете ли вы рычаг?»

Ситуации третьей группы требовали разрешения острого конфликта между утилитарными соображениями о наибольшем общем благе и необходимостью совершить своими руками поступок, против которого восстают эмоции. Например, предлагалось собственноручно прикончить какого-нибудь незнакомого человека, чтобы спасти пятерых других незнакомцев. В отличие от предыдущего случая, где смерть приносимого в жертву вызывалась «безличным» поворачиванием рычага, здесь нужно было своими руками толкнуть человека под колеса приближающегося поезда или задушить ребенка.

Полный список всех ситуаций можно прочесть здесь (Pdf, 180 Кб).

Ответы шести пациентов с двусторонним повреждением ВМПК сравнивались с ответами двух контрольных групп: здоровых людей и пациентов с сопоставимыми по размеру повреждениями других участков мозга.

Суждения по поводу «внеморальных» и «моральных безличных» ситуаций во всех трех группах испытуемых полностью совпали. Что же касается третьей категории ситуаций — «моральных личных» — то здесь выявились контрастные различия. Люди с двусторонним повреждением ВМПК практически не видели разницы между «заочным» убийством при помощи какого-нибудь рычага и собственноручным. Они дали почти одинаковое количество положительных ответов в ситуациях второй и третьей категорий. Здоровые люди и те, у кого были повреждены другие участки мозга, соглашались ради общего блага убить кого-то своими руками в три раза реже, чем «заочно».

В ситуациях, требующих разрешения острого конфликта между разумом и эмоциями («моральные личные» ситуации), люди с двусторонним повреждением ВМПК (1) давали положительные ответы намного чаще, чем здоровые (3) и чем те, у кого повреждены другие отделы мозга (2). Рис. из обсуждаемой статьи в Nature
В ситуациях, требующих разрешения острого конфликта между разумом и эмоциями («моральные личные» ситуации), люди с двусторонним повреждением ВМПК (1) давали положительные ответы намного чаще, чем здоровые (3) и чем те, у кого повреждены другие отделы мозга (2). Рис. из обсуждаемой статьи в Nature

Таким образом, люди с поврежденной ВМПК при вынесении моральных суждений руководствуются только разумом, то есть «утилитарными» соображениями о наибольшем совокупном благе. Эмоциональные механизмы, руководящие нашим поведением порой вопреки сухим рассудочным доводам, у этих людей не функционируют. Они (по крайней мере в воображаемых ситуациях) легко могут задушить кого-нибудь своими руками, если известно, что это действие в конечном счете даст больший выход «суммарного добра», чем бездействие.

Полученные результаты говорят о том, что в норме моральные суждения формируются под влиянием не только сознательных умозаключений, но и эмоций. По-видимому, ВМПК необходима для «нормального» (такого же, как у здоровых людей) разрешения моральных дилемм, но только в том случае, если дилемма включает конфликт между рассудком и эмоциями. Фрейд полагал, что суперэго локализуется частично в сознательной, частично — в бессознательной части психики. Несколько упрощая, можно сказать, что вентромедиальная префронтальная кора и генерируемые ею эмоции необходимы для функционирования бессознательного фрагмента суперэго, тогда как сознательный морально-нравственный контроль успешно осуществляется и без участия этого отдела коры.

Авторы отмечают, что сделанные ими выводы не следует распространять на все эмоции вообще, а только на те, которые связаны с сочувствием, сопереживанием или чувством личной вины. Некоторые другие эмоциональные реакции у пациентов с повреждениями ВМПК, напротив, выражены сильнее, чем у здоровых людей. Например, у них понижена способность сдерживать гнев, они легко впадают в ярость, что тоже может отражаться на принятии решений, затрагивающих нравственность и мораль (см.: Michael Koenigs, Daniel Tranel. Irrational Economic Decision-Making after Ventromedial Prefrontal Damage: Evidence from the Ultimatum Game // The Journal of Neuroscience, January 24, 2007, 27(4): 951–956).

Источник: Michael Koenigs, Liane Young, Ralph Adolphs, Daniel Tranel, Fiery Cushman, Marc Hauser, Antonio Damasio. Damage to the prefrontal cortex increases utilitarian moral judgements // Nature. Advance online publication 21 March 2007

 


 

1. Злость и агрессия. Эти чувства с детства знакомы нам как «неприемлемые» за которые ругают или наказывают и мы привыкли их подавлять в себе. Внешне подавленная злость, естественно, никуда не уходит, лишь клокочет у нас внутри «взрывая в клочья» внутреннее состояния комфорта и спокойствия. Мы чувствуем злость или агрессию в те моменты, когда не можем себя защитить или отстоять свое «Я», когда что-то очень болезненно задевает нас.


2. Усталость. В случае усталости мы используем еду как средство «подкрепления» и дополнительной жизненной энергии. И мне действительно очень сложно удерживать себя от того, чтобы не объесться после 6 вечера, когда возвращаясь, домой после насыщенного или тяжелого дня, чувствуешь себя эмоционально и физически истощенной. Конечно же, в таком состоянии, совсем не до полезной еды и легкого ужина. В этом состоянии поможет только отдых, а не его компенсация обильной едой.


3. Сделать жизнь краше. Еда – это один из самых доступных способов сделать нашу жизнь лучше и «почувствовать ее вкус», особенно в те моменты, когда чувствуешь, что «лучше уже не будет», когда в жизни случаются кризисы или сильные удары и нет пока сил с этим что-то делать.


4. Одиночество. В состоянии одиночества, в невозможности близких и доверительных отношений, мы заедаем внутреннюю пустоту. Еда – это прекрасный способ убежать и отвлечься чем-нибудь вкусненьким от тягостных мыслей, которых так много внутри и которые не дают покоя наедине с собой.


5. Радость. Когда мы чувствуем радость, нам так хочется продлить эти мгновения, что мы начинаем есть. Мы в буквальном смысле объедаемся от счастья!


6. Страх, Обида. Когда мы боимся, то чувствуем себя совершенно уязвимыми и наши чувство благополучия и защищенности разрушены и сужены до предела. Мы обижаемся на чьи-то «колючие слова» или несправедливые действия, когда вероломно нарушаются наши личные границы и мы тогда стоим внутреннюю крепость между собой и обидчиком, подкрепляя ее внешним «забором» из плюшек и набранных килограммов.